Назад в воспоминание


Воспоминания старшего сержанта Юрия Жданова 3 МСР 1985 -1987

Время моей службы в 69 мотострелковом полку пришлось на 1985-1987 гг. и является одним из самых интересных периодов моей жизни. В основном, моя служба началась, проходила и окончилась типично для большинства молодых людей завершающегося двадцатилетия «советской» эры. Без элементов героики – просто отдал долг Родине в весьма интересном месте и в очень хорошем коллективе.

Я вместе со своими товарищами прибыл в Группу советских войск в Германии (далее – ГСВГ) 20 октября 1985 года из аэропорта «Кольцово» (г.Екатеринбург, тогда – г.Свердловск) на обычном пассажирском самолёте Ту-154. До этого я отслужил 4 месяца в Еланской учебке (Свердловская обл., Камышловский р-н). Солдаты нашего 1 МСБ знали, что по окончании обучения наша служба продолжится в ГСВГ, мы станем сержантами, и эта перспектива служила стимулом для хорошей сдачи «выпускных» испытаний по основным дисциплинам и сдерживала многих от «залётов» по службе. Еланский учебный центр не был хорошим местом службы, по крайней мере, - тогда. Я не слышал, чтобы кто-то из моих сослуживцев вспоминал Елань добрым словом. Это и понятно: первые месяцы службы, непривычно изматывающая подготовка, состояние общей армейской неразберихи (рабочая ситуация). Хочу вспомнить добрым словом капитана Крюкова, своего взводного, который очень верно обрисовал параметры нашей будущей службы в Германии (он до Елани служил в ГСВГ). Его рассказы, исполненные ностальгии о службе в ГДР, помогли правильно сориентироваться в иных условиях несения службы.

Ночь с 19 на 20 октября 1985 года мы спали вповалку в шинелях и зимних шапках в холодной, продуваемой уральскими ветрами, армейской палатке слева от лётного поля а/э «Кольцово». Уснуть было трудно, т.к. с лётного поля доносился рёв турбин турбореактивных и реактивных самолётов. Так или иначе, утром мы жизнерадостно (и без офицеров!) встали, доели полученный в Елани сухпай – с тушонкой и сухарями, запив еле тёплым чаем. После этого нас построили на лётном поле и посадили в Ту-154. У трапа стояли пограничники и проверяли только наличие военного билета. В самолёте мы расселись как попало, потому что как только зашёл последний солдат, сразу закрылась дверь и заработала турбина. С нами летел один офицер из Елани – сопровождающий; впрочем, он только сказал, чтобы мы вели себя прилично и ничего на борту не портили. Полёт продолжался 4 с небольшим часа; это был мой первый выезд за границу. Я с нетерпением ждал встречи с Германией (близкой мне страной, где я никогда не был) и немцами. В отношении места будущей службы на душе было немного тревожно (я знал, что выбор места службы сродни лотерее: повезёт/не повезёт). Когда самолёт начал снижение и вынырнул из облаков, открылась очень красивая картина: квадратики и прямоугольники полей, какие-то населённые пункты, ещё зелёные леса. Приземлившись, самолёт очень долго бежал по полосе (казалось, что это вообще – шоссе), потом резко встал посреди поля и нас пригласили к выходу. Мы приземлились на аэродроме Темплин-Норд, что к северу от Берлина, и недалеко от восточногерманского города Темплин – родины нынешней немецкой канцлерин Ангелы Меркель. Тогда я не знал, что это – старый, построенный немцами до войны аэродром Гросс-Дениц.

Первое впечатление после прилёта – тепло, трава и леса – зелёные, в общем, - лето! Нас отвели в лесок неподалёку, где мы расположились, кто - на деревянных скамейках, кто – на траве. Вспомнили о нас только вечером, когда неожиданно «нарисовались» капитан со старшим лейтенантом и спросили: «Этих – для королевского?». Мы, разумеется, ничего не поняли. Нас построили и привели к железнодорожной ветке, где стояло две немецких «теплушки» (обычный крытый товарный вагон для европейской колеи). Ехали мы, по нашим меркам, очень долго, с остановками, нас несколько раз перецепляли. Но иногда локомотив разгонялся так сильно, что было очень необычно, поскольку в России и сейчас поезда ездят, прямо скажем, небыстро. Поздно вечером мы прибыли во Франкфурт на Одере. Наконец-то увидел надписи на немецкой готике – Главный вокзал. Почему-то запомнились высокие станционные фонари (пришло в голову: не разобьют, т.к. камень просто не долетит). Мы шли по улице вдоль Одера, параллельно трамвайным путям. Всё было загадочно как в сказке: изредка проезжавшие «Трабанты», каштаны, ещё не сбросившие лист, городская гостиница необычного вида, два местных жителя прошли нам навстречу. На франкфуртской «пересылке» мы пробыли одни сутки. Говорят, что это – бывший концлагерь. Не знаю, может быть, это и так. По крайней мере, очень похоже: бараки, нары, общая архитектура. На завтрак мы набрали (и не зря!) ржаных сухарей, из тёплого был только чай (тушонку съели ещё в СССР). Утром нас опять построили и вывели под слова: «для 69-го». Мы снова сели, только на этот раз в пассажирский вагон, где, кроме нас никого больше не было; наш путь лежал в Ютербог. Никто из нас, кроме сопровождающего – прапорщика, не знал, что в Ютербоге располагается штаб нашей дивизии. Пока мы шли по улицам, я узнал только название города, и успел прочитать название магазинов (всех заинтересовал перевод Lebensmittel – «жизненно необходимые товары»). Запомнились старые ворота дивизии и военный городок: строго, чисто и аккуратно! Нас привели в спортзал, где нас вновь разделили: большую часть – в дивизию, меньшую – в 69 мсп. Нас оставили в этом спортзале на сутки (забыли!). Мы лежали на спортивных матах и доедали франкфуртские сухари. Никто не комплексовал из-за безделья, но и байки тоже как-то не травилось. Всех еланских друзей «разобрали» в другие части; мы не знали их номеров и адресов. На исходе второго дня неожиданно появился полковник (как оказалось, - начальник политотдела дивизии). Мы поднялись, но он снисходительно сказал: «Сидите, ребята. Вы уже здесь сутки?». Дождавшись утвердительного ответа, он дал за нас публичный разгон кому-то из подошедших офицеров, и сказал, что, если за нами не приедут через час, то «…здесь будет командир полка и ответит…». К слову, ровно через час приехал сухощавый майор Александр Студеникин – заместитель командира 69 мотострелкового полка. Мы сели в автобус, Студеникин извинился за сломавшийся вчера, по его словам, автобус (так, видимо, и было: этот полковой автобус «не тянул» всегда, когда надо было ехать на какую-нибудь экскурсию или в Ютербог), и сказал, что мы будем служить в лучшем полку в столице ГСВГ – Вюнсдорфе. Студеникин, по-военному подтянутый, чёткий, сразу произвёл на всех нас очень хорошее впечатление. Он держался демократично, но без панибратства, и очень интересно рассказывал. Этот офицер впоследствии сделал генеральскую карьеру и, как мне рассказывали, одно время командовал группировкой российских войск в Закавказье. У города Барута (нем. = порох) мы остановились, чтобы посетить советское воинское кладбище. Студеникин рассказал нам, что в 1945 году здесь приняла неравный бой советская воинская часть, много бойцов полегло, помню до сих пор его слова о том, что святая обязанность государства - беречь память своих павших солдат, и, несмотря ни на что, заботиться о воинских захоронениях. Он сказал, что за кладбищем следят местные власти, после чего добавил – «пока следят…». Кладбище действительно производило достойный вид – и скромный обелиск, и братские могилы павших советских солдат.

Когда мы въехали в Вюнсдорф через КПП у Вокзала, никто ничего не понял, где мы оказались. Нам сказали, что это – Вюнсдорф, но не сказали, что это такое… Внешний вид построек города разительно отличался от советского градостроительного стиля, нам показалось, что это – немецкий город. Это заблуждение подкрепилось тем, что мы проехали КПП полка, после чего за нами закрылись рифлёные металлические ворота с золотистой звездой посередине. Только на следующий день нам сказали, что этот город – целиком советский, что, кроме нас, солдат, офицеров, членов их семей и вольнонаёмных, здесь нет больше никого.

Нас построили отдельно перед штабом, А.Студеникин доложил командиру полка А.Н.Столярову: «Пополнение прибыло, построено». Столяров внимательно разглядывал нас, незло отмечая: «да, петлички не по форме – из красного погона, лычки – совсем никуда, в Германию приехали служить…». Он сказал, что мы будем служить «в лучшем полку Советских Вооружённых Сил», особо отметив, что нами будут командовать отличные офицеры, что и  состав «срочников» тоже отбирается. Позже все мы поняли, что сказанное им – не пустые слова. Порядок, дисциплина в полку, внешний вид военнослужащих произвели на нас (после Елани) ошеломляющее впечатление. Несмотря на нюансы, неизбежно осознающиеся после нескольких месяцев службы, все понимали, что 69 мотострелковый полк – образцовое воинское подразделение.

3 МСР, куда мы попали служить, только формировалась. Командир роты капитан А.И.Олениченко возился с нами пару месяцев как с детьми (пока не появились замполит С.Серёженкин, взводные Р.Кулумгариев, Н.Кувшинов, С.Несмашный и старшина С.Кузьменков). А.Олениченко был очень добросовестным офицером, ответственным человеком. Он очень хотел построить хороший воинский коллектив, слаженное боевое подразделение и связывал с нами надежды в плане своего профессионального роста. К сожалению, наш состав сильно подвёл его на завершающем этапе периода службы: трое солдат нашей роты забрались в дачный посёлок у Цоссена и прихватили с собой имущество немецких граждан (они спрятали его в развалинах за холодными каптёрками). Кто-то из них в темноте и на холоде обронил на обкраденной даче свой военный билет… Был очень неприятный суд, ребят отправили в минский дисбат, роту и батальон лихорадило, сняли С.Серёженкина, ушёл взводный С.Несмашный.  Я так и не знаю, стал ли мой ротный комбатом, или нет (как всегда бывает, переписка с ним сразу же после моей демобилизации прервалась).

После первого месяца службы в 69 полку мы поняли, что мотострелковый полк – большой и сложный армейский организм. Помимо батальонов, рот и взводов, ещё и управление полка со службами, оркестр, есть, наконец, свой городок – ДОС. В Елани мы об этом просто не успели узнать. Чётко разделялся период боевой учёбы и подготовительный период. Сейчас я понимаю, что боевой учёбы было мало, а подготовительный период был неправомерно затянут. Иногда казалось, что служишь в каком-то хозяйственном подразделении, а не в мотострелковой роте. Несколько ночных стрельб, дневных стрельб, занятия по тактике, стрельба из орудия БМП-2 на танкодроме, в завершение – тактические учения. Вот, в сущности и всё. Навыки владения оружием и техникой не успевали закрепляться и совершенствоваться. Разве что, наша рота хорошо выучила боевое развёртывание (и с успехом демонстрировала этот элемент на Хейдехофском полигоне на учениях Варшавского Договора). Сержанты не получали навыков управления БМП, кое-как стреляли за наводчика-оператора. Инженерная подготовка вообще была в загоне. Тем не менее, А.Столяров всегда хвалил мотострелков, говоря, что у них служба труднее.

Несение караула оказалось более интересным, нежели наряда по роте и уж, тем более, лучше наряда по столовой. Последний был просто изматывающим своей монотонностью. Патруль был, скорее, поощрением. Этот вид наряда был особо любим офицерами – взводными. Хотя однажды я видел, как помощник комеданта гарнизона Вюнсдорф (по-моему, майор Пионтовский) гонял на разводе начальников патрулей за внешний вид, пуговички на хлястике шинели, испорченные разглаживанием офицерские сапоги, бахрому на солдатских шинелях… Но в патруле можно было пройтись по городу, что было очень соблазнительно. Был ещё, правда – редко) наряд на гарнизонную гауптвахту; иногда этот наряд проходил очень хорошо, и можно было пройтись с арестованными до второго городка, где они работали, а иногда было очень сложно сдать наряд заступающему подразделению из другой части (особенно – полку охраны).

Полк жил изолированной жизнью от дивизии. В Елани я дважды был вместе со своим подразделением на разводе дивизии. В 69-м полку очень редко можно было встретить командира дивизии, он приезжал скорее как гость. Зато можно было увидеть старших офицеров Штаба ГСВГ и даже Главкома. Посещению полка Главкомом всегда предшествовал грандиозный аврал: чистились дорожки и газоны, всё красилось, белилось, мы все надевали новое хэ-бэ, ночью пришивая красные погоны и петлички. Но регламент всегда был один и тот же: Главком посещал 1-ю роту, а полк в это время убывал … в запасной городок. А.Столяров на построениях полка всегда по-отечески делился оценками вышестоящих командиров: в основном, они были хорошими и отличными. Впрочем, Столярову как никому другому, удавались построения полка: он выступал кратко, приказы давал ёмко и лаконично. Как забыть то, как он в 1986 году три раза заставил полк повторить хором вслед за ним: «Антифриз – это яд!». Александра Николаевича очень любили, говорили, что он строг, но справедлив. Его отличала человечность: мне он, например, разрешил встретиться с приехавшей из ГДР сестрой (последствий, за исключением права хождения в караул, почти не было). Когда Столяров уходил, все очень жалели об этом, нисколько не сомневаясь в том, что его ждёт блестящая военная карьера. Сейчас А.Н.Столяров – заместитель командующего ПрУрВО, генерал-лейтенант, служит и живёт в Екатеринбурге. Командование  69-м мотострелковым полком он считает одним из самых запоминающихся этапов своей военной карьеры.

Что ещё хотелось бы написать о своём полке? Наверное, - о людях. Да, в основном, личный состав части отбирался. В полку совсем не было межнациональных проблем: в период моей службы полк был по преимуществу славянским. Хотя, были и представители других народов – татары, башкиры, якуты. Командиром 1 взвода был талантливый офицер – казах Руслан Кулумгариев. Вообще, люди были очень разные. В казармах всегда было воровство: пропадали деньги, армейские ремни, крали даже сапоги. Существовали неуставные отношения между военнослужащими, может быть, правда, не в такой острой форме как в дивизии. Солдаты бежали: раз в квартал мы кого-нибудь искали. Один парень из нашей роты, родом из Череповца, по шпалам дошёл почти до Шёнефельде и вернулся обратно… Так что, элитный «Королевский» 69мсп. был частью Советской Армии и «болел» всеми её болячками. У каждого, конечно, свои впечатления и о службе, о людях. Я с благодарностью и уважением вспоминаю своих сослуживцев – и солдат, и офицеров. В абсолютном большинстве это были очень достойные люди, честно выполнявшие свой долг.

В отличие от многих других вюнсдорфских воинских подразделений, 69 мотострелковый полк был известен жителям соседнего Цоссена и немецкого Вюнсдорфа. Бюргеры ориентировались по цвету погон и мотострелковым петличкам, а иногда даже называли номер полка. Последнее меня настолько удивило, что я задал вопрос замполиту полка, каков должен быть «правильный ответ» советского солдата. К моему удивлению, «правильный ответ» заключался в следующем:
а) никаких контактов между солдатами и немецким населением быть не должно в принципе;
б) «немцам» не место в наших рядах;
в) в крайнем случае, наш городок – «Комплексный».

Досуг советского воина был неприхотлив: кино в клубе по выходным, посещения чайной. Очень редко начфиз майор А.Локтионов устаивал полковые спортивные состязания. И в субботу, и в воскресенье в канцелярии роты дежурил ответственный офицер. Как-то летом 1986 года С.Н.Несмашный сводил роту на Лесное озеро – наплавались в своё удовольствие. В период моей службы 3 рота один раз выезжала в Берлин – в Трептов-парк, больше организованных выездов не было. Вся служба советского солдата в ГСВГ была построена таким образом, что он мог прослужить и 1,5 и 2 года и ни разу не увидеть живого немца! Не владея языком, не понимая немецкого телевидения, подавляющее большинство военнослужащих имели поверхностное представление о «стране пребывания». Между тем, тогда мы были «братскими» народами, совместно строящими социализм. Зачем нужна была такая закрытость? Формальные объяснения офицеров по сути ничего на этот счёт не объясняли. Мне в отношении контактов повезло больше: меня часто посылали на работу в немецкие организации: консервный завод в Нойе-Любенау, на кооперативные поля близ Тойпица и др., и всегда – «толмачом» при дальних поездках по территории ГДР. Должен отметить, что военнослужащие 69 полка в основном очень достойно представляли свою страну и свою часть в отношениях с местным населением. Холодной зимой 1986 года, когда замёрз уголь и останавливалась промышленность ГДР, солдаты нашего полка вместе с бойцами ННА ГДР долбили уголь на транспортёрах и складах  берлинских электростанций. Немцы всегда очень хорошо отзывались о нашем полке и его военнослужащих, подчёркивая хорошую выправку офицеров и «чистую» форму солдат. Один из старых полицейских Цоссенского полицай-прёзидиума так и говорил: «Гутен золдатен» (хотя, как я уже писал выше, иногда мы им доставляли и хлопоты). Кстати, из уст местного населения я узнал, что во время Второй мировой войны на территории нашего полка располагалась артиллерийская батарея Вермахта, а совсем рядом располагался ОКW – Штаб Верховного командования. Таким образом, место, где мы служили, было и интересное, и с историческим прошлым. Моё предложение об установке стенда в клубе части об истории этой территории поддержки командиров не получило (получил «по шее»).

Справедливости ради, надо отметить, что не все немцы хорошо относились к советским военнослужащим. Были обиженные – те, кому русские «насолили» (их было очень мало). Один раз в апреле 1986 года встретил близ нашего запасного района местных неонацистов – не сразу сориентировался, что это за люди. Часть восточных немцев уже тогда разделяла неплохое  к русским и сдержанно-негативное – к режиму; всё чаще слышались негативные нотки о правящей партии – СЕПГ, о невменяемом Э.Хоннекере, о всевластии главы ШТАЗИ Э.Мильке. Из передач первого канала ТВ ГДР (ежевечерняя программа «Тагесшау») узнать о таких настроениях населения было нельзя, зато всё можно было узнать из передач первого канала ФРГ - ARD.

Бывая у родственников в восточных землях теперь уже объединённой Германии, всегда заезжаю в Вюнсдорф и посещаю место, где располагался наш полк, беседую с жителями города. Двойственное чувство каждый раз охватывает душу: да, это было здесь, всё так же, только заросло, потрескалось, выцвело… Но ловишь себя на зловещей тишине, и сразу понимаешь главное отличие: нет людей, того замечательного воинского коллектива, в составе которого служил. Поэтому посещение территории своего полка – событие отнюдь не только радостное, но и в определённой мере – тягостное (по крайней мере, для меня).

Самое печальное для всех нас, разумеется, заключается в том, что 69 мотострелкового полка как воинского соединения больше нет. То, что русские ушли из Германии, в исторической перспективе – правильно, к этому всё шло, жалеть об этом не стоит. Я рад за немцев, что они вновь объединились (вопреки известному проклятию римских времён). Но горько, что не сохранили такое боеспособное, образцовое воинское соединение, как наш полк. А.Н.Столяров как-то по телефону сказал мне, что сама концепция вывода ЗГВ была в корне ошибочной: надо было не расформировывать части и не дробить их в России, а выводить крупными соединениями, сохраняя боеспособные части где-нибудь на Урале, в Поволжье, в Сибири. Это, конечно, иная постановка задачи. Просто не оставляет чувство, что «что-то сделано не так». Особенно ясно понимаешь это, читая мемуары американских, английских и французских политиков той эпохи. Они, партнёры по «холодной» войне, недоумевают: «…и куда это русские так спешили с выводом, кто их (победителей во второй мировой войне) так гнал?». Джеймс Бейкер, тогда – госсекретарь США, вспоминал, что называл на переговорах с русскими 30-летний срок вывода войск… Кто-нибудь слушал его?

Увы, история не имеет сослагательного наклонения. Случилось то, что должно было случиться. Можно было бы ещё много написать о службе в 69 мотострелковом полку, но всего не напишешь: так на душе у каждого, кто служил в этом славном воинском коллективе. Я горд тем, что и мне тоже довелось служить в этой части.

Распорядок дня в/ч пп 58731

Подъём замкомвзводов – 5.50

  1. Подъём личного состава – 6.00
  2. Зарядка – 6.10 – 7.00
  3. Заправка постелей – 7.00 – 7.20
  4. Утренний осмотр – 7.20 – 7.30
  5. Завтрак: 1 смена – 7.35 – 7.55

                     2 смена – 7.55 – 8.15
7. Политинформация – 8.20 – 8.50
8. Учебные занятия:
1 час – 9.00 – 9.50
2 час – 9.55 – 10.45
3 час – 10.55 – 11.45
4 час – 11.55 – 12.45
5 час – 12.55 – 13.45
6 час – 13.55 – 14.45
9. Обед: 1 смена – 14.40 – 15.05
2 смена – 15.05 – 15.30
10. Послеобеденное время 15.30 – 16.00
11. Прослушивание последних известий 15.00 – 15.15
12. Уход за оружием и боевой техникой 16.00 – 16.50
13. Самоподготовка 16.50 – 18.00
14. Политико-воспитательная работа 18.00 – 19.00
15. Просмотр программы «Время» 19.00 – 19.40
16. Ужин: 1 смена - 19.40 – 20.00
2 смена – 20.00 – 20.20
17. Время для личных потребностей военнослужащих 20.20 – 21.20
18. Вечерняя прогулка 21.20 – 21.35
19. Вечерняя проверка 21.35 – 21.50
20. Отбой 22.00

НАРЯД

13.45 – 14.15 Обед
14.15 – 16.00 Отдых
16.00 – 16.20 Получение оружия
16.20 – 16.30 Инструктаж
16.30 – 17.30 Практические занятия
14.00 – 14.30 Медосмотр
18.00 Развод

       ВОСКРЕСЕНЬЕ

       7.00 Подъём
7.20 – 7.50 Завтрак
8.00 – 9.00 Просмотр телепередачи «Служу Советскому Союзу»
9.00 – 13.00 Политико-воспитательная работа
14.30 – 15.20 Обед
13.00 – 14.30 Кинофильм
20.30 – 22.00
19.00 – 19.40 Просмотр программы «Время»

 

Назад в воспоминание

Сайт создан в системе uCoz