ВОСПОМИНАНИЯ  О СЛУЖБЕ В ПОЛКУ

генерал - лейтенанта Кузина Бронислава Александровича (в 1965 – 1971 годах – лейтенанта, старшего лейтенанта, командира взвода 6 МСР, командира 5 МСР)

Я, Кузин  Бронислав Александрович прибыл в полк после окончания Московского ВОКУ в 1965 году. Правда,  после прибытия в ГСВГ,  некоторое время (сентябрь – ноябрь) служил в 16 гв. МСП 6 гв. МСД (г. Бад-Фрейнвалде). В ноябре был откомандирован в штаб  Группы, после чего был направлен в 69 полк.

По прибытию,  в полку  встретил многих своих однокашников по училищу, которых, как и меня, собрали со всей Группы войск: 1 мср – л-т Романенко Н., 2 мср – л-т Печкин С., л-т Кузьменко В., 3 мср – л-т Шиков Е., 4 мср – л-т Коротков Б., 5мср – л-т Жуков Ю., 7 мср – л-т Трифанкин Б., 8 мср – л-т Зимин Е. Я был назначен командиром 1 взвода 6 мср.

Оказалось, что решением Главкома ГСВГ генерала армии Кошевого П. К. полк должен был стать образцово показательным полком для всей Группы войск. Осенью 1965 года все мотострелковые роты (за исключением двух рот) были  укомплектованы специально отобранными, в том числе и по росту, молодыми (1-го года службы) солдатами. 6 и 9 роты были укомплектованы солдатам 2-го и 3-го года службы, отобранными из прежнего состава полка. Остальные старослужащие солдаты были направлены в другие части 14 гв. мсд, в состав которой входил полк.

Командиром  полка был полковник Иванов (имени и отчества не помню). За глаза его весь полк звал «батей», начальником штаба – кажется, подполковник Милованов. Спустя непродолжительное время (точную дату не помню) п-к Иванов и  подполковник Милованов были уволены из рядов ВС, командиром полка прибыл полковник Петкевич Юрий Петрович, а начальником штаба – подполковник Бутко. Смена командования для всех стала  неожиданной. Поговаривали, что командир и НШ «проштрафились»  на КШУ, но точную причину не знаю. В то время лейтенанту до командира полка было также далеко, как до Господа Бога.

В составе полка  было три  МСБ,  ТБ (31 танк), гаубичная батарея 122 мм Г М-30, зенбатр ЗПУ-23-4, ПТ батарея (ПТ пушки), разведвзвод, подразделения обеспечения и тыла.

Каждый  мотострелковый батальон состоял из трех мотострелковых рот, минометного взвода, взвода связи, взвода БТР (БТР - 152), хозвзвода. За каждой ротой  из взвода БТР были закреплены 5 БТР, на командирском – с зенитной установкой ЗПУ-2.

На базе 2 мср была развернута полковая школа по подготовке сержантов - мотострелков.

Полк размещался в пяти 2-х этажных и двух деревянных 1-этажных казармах расположенных вокруг строевого плаца. Размещение было крайне тесным. Все кровати в казармах были двух, а иногда и трехярусными. В парке боевой техники стационарные хранилища были только для танков и другой гусеничной техники, остальная техника находилась под ветхими деревянными навесами на грунте. Строевой плац представлял собой нечто подобное площадке с разбитым, крошившимся асфальтом с многочисленными выбоинами.

Примитивное стрелковое стрельбище (емкостью на 3 - 5 направлений, точно не помню) находилось на месте тактического поля (в последующем) за озером Церендорф (Лесное). Для выполнения упражнений по специальностям нужно было постоянно перестраивать мишенную обстановку и ждать очереди.

Весной 1966 года 2 мсб ( командир батальона – майор Колупахин П. И., НШ – майор Кононыхин Н. П., замполит – майор Сермяжко Г. П.) был  освобожден от боевой подготовки и привлечен к строительству парка боевых машин. Одновременно было начато строительство  стрелкового стрельбища (кажется 9 рота).  В это же время началось   возведение новой казармы (в последующем в ней разместились 1–й (левое крыло) и 3-й (правое крыло) МСБ) и жилого дома для офицерского состава.  Казарму и жилой дом строили  немецкие строители. Этим же летом  был положен новый асфальт на строевом плацу.

Осенью 1966 года парк был сдан в эксплуатацию. Стрельбище,  казарма и жилой дом может чуть позже (видимо, в начале 1967 г.).  Парк  приобрел знакомый для всех вид. Были построены несколько открытых с лицевой части бетонно-кирпичных боксов для БТР, по одному на каждый батальон, КТП, полностью забетонирована площадь парка. Если кто помнит, вверху на торцевой стене среднего бокса (где запасные ворота со стороны казарм 2 МСБ) красным кирпичом были выложены буквы: К. П. И. Это инициалы комбата.  Кроме того, была оборудована автоматическая мойка, но в последующем, она использовалась, как автоматическая, только  для показа. Мыли технику обычным способом – из шлангов.

Летом 1966 г. майорр Колупахин П. И. был назначен НШ полка в какую-то другую часть. Командиром батальона прибыл подполковник Степанюк Иван Григорьевич: участник Великой Отечественной войны, войну закончил командиром роты автоматчиков. НШ батальона майор Кононыхин Николай Порфирьевич был участником венгерских событий 1956 г., там был контужен, поэтому всегда его голова немножко подергивалась. Замполит батальона – майор Сермяжко Григорий Прокопьевич еще подростком прошел всю войну в партизанском отряде в Белоруссии.

Осенью 1966 года отслужившие cрок старослужащие 6 и 9 рот были демобилизованы, а перешедшие на 3-й год – направлены в другие части. Обе роты были укомплектованы вновь призванным личным составом. Таким образом, к началу 1967 года семь рот полка были укомплектованы личным составом 2-го года службы, а две – призывниками

В 1967 г. полк перешел на новую оргштатную структуру. В состав полка вошли зенитный дивизион ЗСУ-23-4 «Шилка» (в качестве эксперимента, в последующем в его состав была включена батр «Стрела-1»), батарея ПТУР,  разведрота. В состав батальонов вошли минбатр,  ПТвзв. Вместо БТР-152 были получены и переданы в состав рот по 10 единиц БТР-60П. В структуру  рот были включены должности заместителей командира по политчасти и техники рот, а в структуру батальонов – заместители командира по техчасти. Полковая школа прекратила свое существование (2 мср стала обычной ротой), сержантский состав стал поступать из котбусского учебного полка.

С весны 1967 года началась подготовка полка к празднованию 50-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической  Революции. Были сформированы: рота почетного караула – 1 мср (она существовала и ранее в качестве дублера РПК Группы войск), парадная рота барабанщиков (3 мср), и три парадных батальона по 200 человек (10 шеренг по 20 человек в шеренге – как на парадах  в Москве на Красной площади). 6 и 9 роты (первогодки) в состав парадных батальонов включены не были. Подготовка парадных расчетов осуществлялась за счет плановых занятий по строевой подготовке и самоподготовки и включала ежедневную личную подготовку личного состава и слаживание батальонов. За основу была взята методика подготовки парадного расчета, применяемая в Московском ВОКУ. Это было вполне оправдано, поскольку  значительную часть офицеров полка составляли его выпускники (не случайно, что нас собрали в свое время со всей Группы войск). Всему личному составу парадного расчета была сшита парадная форма: всем офицерам  и  роте Почетного караула – мундиры стального цвета с аксельбантами  (как у РПК в Москве), у офицеров - еще кортики, остальному личному составу на парадные кителя пристегивались красные нагрудники с пуговицами по краям. На нагрудниках размещался комплект парадных значков: Знак Гвардии, Отличник Советской Армии, значок Классность и значок ВСК. Тренировки проводились на полковом плацу, а также на аэродроме Шперенберг (совместно с воинами ННА ГДР), две или три тренировки были в Берлине на Александерплатц. Один раз парадный расчет полка привлекался на какое-то торжество  с участием Главкома ГСВГ в 1гв.ТА  (г.г. Дрезден,  Риза). Одновременно с пешим парадным расчетом осуществлялась подготовка и механизированной части парада.

Парад состоялся на Александерплатц в Берлине 29 октября, поскольку на 7 ноября руководство ГДР было приглашено на торжества в Москву.

Осенью 1967 года полк был награжден Почётным Знаменем ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и  Совета министров СССР  в честь 50-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции. Вручал Знамя Первый заместитель Главкома ГСВГ генерал армии Куркоткин.

На осенней проверке 6 мср неожиданно (обязательств не брала) для всех, в том числе и командования полка сдала проверку на «отлично» и стала «отличной»,  и мой взвод тоже.

Осенью 1967 Вооруженные Силы СССР перешли на 2-х годичный срок службы. Произошло новое перераспределение личного состава и полк перешел на стандартное комплектование всех подразделений личным составом разных  призывных  возрастов. Переход на новые сроки службы был достаточно болезненным, поскольку одна  часть личного состава, отслуживших к этому времени 2 года (в том числе и призванных на 3 года) увольнялась, а другая продолжила служить, а с учетом последующих чехословацких событий и вовсе была вынуждена служить полных 3 года. Главным образом – сержанты и водители (механики-водители).

В 1967 году был сдан новый дом для офицерского состава, что  во многом улучшилo бытовые условия жизни офицеров.  До этого все офицеры жили в 2-х этажных гостиницах барачного типа. До сдачи нового дома обстановка с жильем была очень напряженной, особенно с включением в состав полка зенитного дивизиона, где было много офицеров и сверхсрочников.

Командование полка до сдачи нового дома жило в сером (кажется, 2-х этажном) доме за магазином  (если смотреть со стороны расположения полка, назывался – «командирским»). В последующем, я с семьей тоже жил в нем. 

Холостяки жили в одноэтажном бараке за караульным помещением, а часть занимали самые маленькие комнаты в семейных гостиницах. Несколько комнат было с торцевой части магазина. После ввода в эксплуатацию новой солдатской казармы, всех холостяков выселили из комнатушек, которые они занимали в семейных гостиницах и  поселили на втором этаже первой  (справа) от штаба казармы, сделав из казармы общежитие со стенами из ДВП.

КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ ЧЕХОСЛОВАЦКИХ СОБЫТИЙ

Полк был поднят по боевой тревоге 7 мая 1968 года в 11. 00. Без захода в район сбора по тревоге получил задачу совершить марш в район южнее Дрезден и выйти на государственную границу с ЧССР (правда, тогда о границе не говорилось).

В этот день утром была генеральная репетиция парада в честь дня Победы в Первом городке, поэтому к моменту сигнала боевой тревоги почти все офицеры и личный состав были в парадной форме. Так в ней и пошли на марш.

Марш осуществлялся по имеющимся дорогам, танки тоже шли по асфальту. Естественно, после оставалась только асфальтная крошка. В некоторых населенных пунктах население выходило на улицы и  задерживали колонну, но с помощью местного руководства инценденты быстро улаживались, поэтому задержки были незначительные. К исходу дня полк сосредоточился южнее города  Фрайберг ( 2 МСБ - между населёнными пунктами  Лихтенберг и Мульда).

Около месяца  жили по-полевому (БТРы, машины, танки), никто ничего не знал: для чего вышли , что будет дальше и прочее. Постепенно (по графику) заменили парадную форму на полевую и продолжали стоять в районах.

Где-то через месяц привезли палатки и перешли на лагерное расположение. Одновременно была развернута боевая подготовка: расписания занятий, тактика, кроссы, тренировки по огневой подготовке (на больших полянах создавалась мишенная обстановка,  системой тросов мишени поднимались и опускались). Проводились тактические учения. Полевая баня - один раз в неделю, чуть позже - семейных офицеров  стали на выходные отвозить в Вюнсдорф. По-прежнему никакой информации о цели нашего пребывания в данном районе не было.

Оперативно нашу дивизию переподчинили 1 ТА.

Во второй половине июля поступил приказ срочно передать наши БТРы (в то время в полку были БТР 60П) в одну из ее дивизий, а нас (мотострелков) быстро привезли в Вюнсдорф для получения новой техники (БТР 60ПБ). Остальные подразделения оставались в районах. Это где-то заняло около недели, после чего полк снова в полном составе сосредоточился в районе.

Срочно осваивали новую технику и пулемет КПВТ. О конкретной цели нашего пребывания мы по-прежнему могли судить только по косвенным признакам: СМИ, проскальзывала небольшая информация о необходимости интернациональной помощи в выступлениях руководства.

Где-то после 10-го августа поступил приказ: доснарядить до полного боекомплекта магазины, ленты, выдать боеприпасы личному составу, коробки присоединить к пулеметам и пр. Гранаты на руки не выдавались. Наконец-то ( дней за 5 до ввода) были отданы боевые приказы на марш, доведены графики прохождения рубежей и пр. Карты (200 тысячные) спускались до командиров рот, командирам взводов были выданы кроки маршрута с указанием десятка два населенных пунктов. Полк должен был совершить 400-км. марш и выйти на границу с ФРГ , закрыть Домажлицкий проход (коммуникационное направление через горы Тюрингенский Лес).

Вытягивание колонны началось пополудню и к 18.00. 20. 08 все были готовы к началу движения. Вытягивание колонн и выход на маршрут было рассчитано буквально до секунды и в 24.00 полк перешел гос границу с ЧССР. Зрительно это было отмечено десятком осветительных ракет, а дальше был трудный марш.

В течение ночи нужно было преодолеть горы Шумавы, очень крутые серпантины, на некоторых из них БТРы смогли поворчивать только в два приема с маневром назад. За ночь Шумавы были преодолены и к рассвету марш проходил уже по равнинной местности. Прошли г. Луони, затем г. Мост, вышли на Пльзеньскую автостраду (бетонку). Потом сошли с автострады, Пльзень осталась  справа.

Запомнилось множество людей на балконах, было раннее рассветное время и никто еще ничего не знал и не понимал что происходит.

Оказалось, что наши танкисты не были подготовлены к движению по бетонке. Скорости были большие и небольшая передержка одного из рычагов вызывала коньковый эфект, танк скользил по бетону словно по льду и оказывался в кювете. Таким образом ушли 4 или 5 танков. Но, тем не менее,  к 16. 00. полк  вышел в назначенный район.

2 мсб сосредоточился вблизи г. Капшерски Гори, занял господствующую высоту. Город был как на ладони. В городе дислоцировался чешский артиллерийский полк, который, как стало потом известно, нарушил приказ и вышел из города.  Был получен приказ окопаться. Поразительно, что через 30 мин. ни одной головы не стало видно, все были в окопах, хотя грунт был ужасно каменистым.

Потом недели три батальон бросали от одного населенного пункту к другому. Блокировали воинские части чехословацкой армии, не допускали вывода их из пунктов постоянной дислокации (был приказ Министра обороны ЧССР Дзура: их  частям оставаться в ППД). Брали под контроль транспортные объекты (мосты, путепроводы, вокзальную площадь и пр.) в городе Страконице во время митингов и манифестаций (таких было - 2). Патрулировали на БТРах населенные пункты в ночное время, сопровождали руководство полка при переговорах об организации комендатур в крупных населенных пунктах  (районных центрах).

На одном из таких бросков погиб командир 3 взв. Володя Седых. Это произошло  на марше Страконице - Домажлице.

Как я уже упоминал, у командиров взводов карт не было, ориентироваться по дорожным указателям было бессмысленно, они специально переворачивались чехами, поэтому главной задачей на марше  было - не отстать. Время всегда было ограничено, поэтому и скорости большие.

На  одном из участков шоссе поворачивало под углом почти 90 градусов. На самом изгибе заглох Т-76, полностью закрыв собой обзор. Тот, кто на большой скорости объезжал неисправный танк, сразу же утыкался в хвост неожиданно вставшей колонны, вынужден был уходить на встречную полосу и, естественно, тормозить, потому что и она тоже уже была занята. Моему взводу места (уже на встречной полосе)  хватило, хватило второму взводу, а Володя чуть поотстал и, догоняя,   вылетел на поворот, но места уже не было. Водитель успел затормозить и почти остановился, но, все-таки, сошел с полотна и БТР днищем оказался на бетонной трубе под дорогой и стал опрокидываться влевов кювет. Почему-то оказалось, что Володя был не в командирском люке, а в люке над водителем, и чувствуя, что БТР опрокидывается, выпрыгнул из люка, но в сторону опрокидования... Потом - медицинский уазик, поиски любой больницы (никто не хотел сообщать), наконец  успех в поиске, большое участие чешского медперсонала, но было уже поздно, в дверях операционной он скончался. Володя похоронен на Ваганьковском кладьбище в г. Москве. Кстати, никто из личного состава, находящегося внутри БТР, серьезно не пострадал (было несколько ушибов и царапин), хотя БТР сделал полный оборот и снова встал на колеса.

Окончательно батальон расположился в районе недалеко от г. Домажлице (н.п. Луженички). Жили в лагерных палатках. К началу октября стало прохладно (все-таки горы), Из подсобного материала ( в основном со свалок) соорудили печи. В расположении рот растрассировали дорожки, стоянки боевой техники, площадки для построений, мозаикой (из битого стекла, опять же со свалок) оформили наглядную агитацию, оборудовали полевые ленинские комнаты, спортивные городки и пр. атрибуты армейской жизни. В текущей деятельности несли боевое дежурство по боевому охранению, проводили рекогносцировку возможных оборонительных позиций на случай действий со стороны западных стран, проводили тренировки по занятию позиций, налаживали контакты с местным руководством. В частности, помогали местным властям в уборке урожая (убирали сено, копали картошку и пр.) Необходимо сказать, что местное население относилось к нам очень дружелюбно, многие были выходцами из СССР и переехали  в ЧССР после возвращения ей Судетов из состава Германии после войны, а председатель одного из госхозов в войну был капитаном Советской армии. При приеме бойцами пищи (кормили за их счет) тайно от офицеров добавляли в чай ром.

В сентябре я и многие другие получили звание старших лейтенантов (по сроку, но время прохождения документов было минимальным). Назначен был на Берлинскую бригаду полковник Петкевич Ю. П., командиром стал подполковник Иваницкий Е. А.

Полк вышел из Чехословакии 6 ноября. Выход был приурочен к очередной годовщине Октябрьской революции. До этого времени привели в соответствующий порядок занимаемые районы: убрали все сооружения, наглядную агитацию, заштаблевали бревна, жерди и пр. Все сдали комиссии местных органов власти. Движение начали в 4.00.

Очень тепло встречали немцы: забрасывали машины цветами, сувенирами и даже бутылками с пивом.

Уже поздним вечером прибыли под Барут. Приказано было растолкать технику вдоль шоссе и ждать утра. Никто ничего не понимал, ведь уже пришли. Всю ночь лил жуткий дождь, В БТРах было холодно и противно.

С рассвета 7 ноября объявили, что в 10. 00 будет марш-парад по Вюнсдорфскому шоссе, принимать парад будет ГК ГСВГ , встречать будут все жители Вюнсдорфа. Но, самое главное, до начала надо помыть технику. Мыли водой (и матерными словами) из кюветов, воду черпали касками, а вместо ветоши была кюветная пожухлая осенняя трава.

Но марш - парад состоялся. Было тепло и радостно, невзгоды прошедшей ночи померкли перед громом оркестра, аплодисментов, охапками цветов и пр. Мы были дома!!!

После того, как была поставлена в парк техника, полк построили на плацу. Было много людей – членов семей, немецких граждан, детей, было много теплых слов, цветов и подарков.

Хочется сказать, что ни у кого из нас: рядовых, сержантов, офицеров не было и тени сомнения в правомерности наших действий и это было на протяжении всего нашего пребывания там. На встречах  и при разговорах с чехами каждый рядовой был политработником.

За умелые и достойные действия при выполнении правительственной задачи в Чехословакии полк был награжден Почётным Знаменем ЦК ВЛКСМ в честь 50-летия  Ленинского комсомола. На вручение Знамени сразу после вывода из ЧССР приезжал полковник  Петкевич Ю. П. из Берлина.

КОМАНДИР РОТЫ

Летом 1969 года я был назначен командиром 5 роты. Принял роту от старшего лейтенанта Виктора Анисимова, убывающего в Союз по завершению срока пребывания. До него командиром роты был ст. л-т А.И. Костенко, в последующем – командующий БВО, а затем Министр обороны Республики Беларусь. Заместителем по политчасти был ст. л-т Жуков Ю.М. (мой однокашник по училищу). Командиры взводов: 1-го -.л-т В. Изотов ( в последующем – ком. 9 мср), 2-го -. л-т Н, Гольцов, 3-го – ст. л-т С. Колесов, старшина роты – с-на Н.Белоус, техник роты – ст. с-т Казадаев. Офицерский коллектив был дружный, сплоченный.

Рота всегда показывала хорошие результаты в боевой подготовке, была стабильно «хорошей» и считалась лучшей ротой в батальоне и одной из лучших в полку.
Нужно отметить, что, какое подразделение должно стать отличным, планировалось заранее  в полку, потом оформлялось де-юре в форме инициирования повышенных соцобязательств в честь какой-то юбилейной даты, а затем создавались все условия, чтобы данное подразделение эти обязательства выполнило. Тут ничего особенного не было. Если случалось обратное – оценивалось  как «ЧП». Да и каждое другое подразделение всегда прилагало все усилия. чтобы свои обязательства выполнить или перевыполнить. «Удовлетворительно» на проверке – было моральным «позором» для всего личного состава.

Еще до чехословацких событий стали ограничивать боеприпасы для выполнения учебных стрельб. На каждую стрельбу обычно выдавалось до 30% , положенных по курсу стрельб,  а то и вообще  стреляли только одиночными выстрелами. Поэтому у каждого командира роты в квартире был своеобразный склад боеприпасов, который использовался непосредственно перед инспекторской проверкой. Под кроватью было все: ящики, цинки, в вещмешках – патроны россыпью, выстрелы к РПГ и пр. Накапливался запас за счет актирования и «списания» не использованных боеприпасов на занятиях (они иногда и отменялись), при проведении боевых стрельб подразделениями и учений с боевой стрельбой. Непосредственно перед проверкой удавалось за счет  этого 2 - 3 раза выполнить контрольные стрельбы полным количеством боеприпасов.

За время моего командования, рота один раз  отрывалась от боевой подготовки и привлекалась для строительных работ. В частности, в 1970 году исключительно ее силами («хозспособом» - существовало тогда такое понятие) был построен двухэтажный жилой дом, напротив большого дома слева от дороги перед бывшим «командирским».

В 1970 году подполковник Степанюк И.Г. был уволен из Вооруженных Сил по возрасту. Вместо него после окончания Военной академии им. М.В.Фрунзе прибыл капитан Подгорный Игорь Иванович. В звании капитана прослужил недолго, почти сразу же получил «майора». Он был родственником Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорного. Степени родства не знаю (говорили, что племянник), но совместные фото я видел лично. (Игорь Иванович закончил службу начальником штаба ГСВГ и был им до самого вывода Группы. К глубокому сожалению он уже ушел из жизни. Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.).

Чуть раньше также уволился из Вооруженных Сил НШ батальона м-р Кононыхин Н.П. На его место был назначен командир разведроты полка капитан Шанаев Георгий Александрович. Замполит батальона м-р Сермяжко Г.П. был избран секретарем партийного комитета полка. Вместо  него замполитом пришел капитан (потом – майор) Московченко.

В 1971 году мне было разрешено поступать в Военную академию им. М.В.Фрунзе. Проблем с поступлением не было, поскольку, как золотому медалисту по выпуску из Московского ВОКУ, нужно было сдать всего один вступительный экзамен по тактике на «отлично». Боевой устав «рота – батальон» я выучил почти наизусть.
Вместе со мной в Военную инженерную академию им. В.Куйбышева поступил и мой заместитель по политчасти ст. л-т Жуков Ю.М.

После успешной сдачи экзамена и до убытия меня из полка 5 рота была привлечена к оборудованию трассы танкодрома по только что введенному в действие новому курсу вождения боевых машин. В частности, участок заграждений танкодрома, примыкающий к  правому флангу стрельбища – это детище 5 роты.

В августе 1971 года  я сдал роту командиру 2 взвода ст. л-ту Н. Гольцову и убыл в академию..
Так закончилась моя служба в полку.

В 1974 году после окончания с отличием  (окончил только с отличными оценками, но золотую медаль не получил, ввиду наличия на них «лимита») Военной академии им. М.В.Фрунзе я был назначен начальником штаба 126 учебного мсп  43 умсд.  Дивизия дислоцировалась в г. Куйбышеве (Кряж) – ныне Самара, а учебный центр дивизии находился в Черноречье (там же дислоцировался ее учебный танковый полк), куда в последующем был выведен из ГДР 69 мсп. Но это было уже без меня.

В 1976 я был переведен в оперативное управление штаба  ПриВО. Был  ст. офицером, начальником отдела. В 1982 году поступил в Военную академию Генерального штаба ВС СССР, после окончания которой с золотой медалью остался в ней на преподавательской работе. Был преподавателем, ст. преподавателем, заместителем начальника кафедры стратегии. Уволился из рядов Вооруженных Сил в 2000 году, после чего еще десять лет работал на кафедре на гражданской должности профессора. Кандидат военных наук, профессор. Сейчас на пенсии.

2000 год. Военная академия Генерального штаба ВС РФ
Заместитель начальника кафедры стратегии

НЕБОЛЬШИЕ ЭПИЗОДЫ ИЗ ЖИЗНИ И СЛУЖБЫ В ПОЛКУ

1967 год.  Холостяцкое общежитие в бараке за караульным помещением. Все удобства – туалет в конце коридора. В комнате жили я, Володя Седых (ком. 3 взв. 6 роты) и Саша (Шурик) Шишов – ком. взв. связи 2мсб. Холостяцкая жизнь запрограммирована до деталей. Вся неделя – служба верой и правдой. В субботу – кто не в наряде, или не ответственный по подразделению: после обеда – магазин (новая смена белья), далее – баня с парилкой во 2-м городке, после бани ресторан у ж.д. переезда, потом танцы  в Доме офицеров в 1-м или 3-м городке (в зависимости, где девушка живет). После танцев по личному плану – кто в «квадрат», кто в гаштет и пр.

Как-то в одну из суббот все захандрили и никуда не пошли. Коротали время за бутылкой «Корна» под гитару. Саша владел. Время бардов. В моде были В.Высоцкий, Б.Окуджава, Ю. Визбор, А. Городницкий и др.

В комнате бойцы только что закончили ремонт. В углу еще оставался стоять тазик с половой краской и кисти. Не помню, кому пришла в голову идея. Нашли старые туфли, намазали (пришлось делать несколько раз) подошвы краской и зашагали: от пола по стене вверх, далее по потолку  и вниз к полу по противоположной стене. И надо же, буквально через несколько дней командир полка п-к Петкевич Ю.П. и замполит п/п-к Калинкевич  решили проверить холостяцкий быт. Заходят в нашу комнату и ….немая сцена.  Тут же по тревоге всех комбатов в общежитие на методическое занятие с показом, чем занимаются их подчиненные (т.е. -  мы) в свободное от службы время. Вердикт: комбату – 2 разобраться, в течение суток комнату отремонтировать без привлечения личного состава, замполиту усилить воспитательную работу и пр.

Почему-то никого не наказали.  Приказ был выполнен в срок (правда, без привлечения личного состава не получилось). Но Иван Григорьевич Степанюк еще долго напоминал об этом и на совещаниях, и на партсобраниях.

Июль 1968 года. Граница с Чехословакией. Почти два месяца полевой жизни. Семейных офицеров начали по очереди отвозить на выходные дни в Вюнсдорф к семьям. А холостякам хоть «стреляйся», командование в отношении нас решило: мол, нечего в очередь семейных вклиниваться - у них жены, дети, а у нас никого. Нас было четверо – я, Володя Седых, Саша Шишов и Борис Коротков (4 мср).  Ну, раз так, решили как-то мы, давайте пострижемся наголо. Все равно рядом женщин нет, баня редко, к тому же волос укрепится и пр. Сказано – сделано. Дня через два вдруг по очереди нас стали приглашать в штабную палатку. Командование батальона в полном составе: Степанюк И.Г., Сермяжко Г.П., Кононыхин Н.П. и еще оперуполномоченный КГБ из штаба полка приехал (капитан, фамилии не помню, но в общении очень положительный человек). Почему постригся? Что это выражает? А не протест ли это? А если протест, то против чего? и пр.пр. Правда убедить, что это связано лишь с бытовыми условиями удалось легко. Но это еще не все. Буквально через несколько дней нас срочно всех отправляют в Вюнсдорф за получением новой техники. Вот и постриглись на свою голову. Пришлось везде светиться лысыми головами,  и перед женщинами тоже. К тому же нужно было срочно сфотографироваться на присвоение звания. Так вот и осталась официальная фотография в личном деле с лысой головой. 

  

1968 год. Чехословакия. г. Кашперски Гори. Утро. Мой взвод на наблюдательном пункте на господствующей высоте. Следим за чешским артиллерийским полком, который вышел из пункта постоянной дислокации  и расположился внизу в долине по-полевому. Уже рассвело, отведены посты подслушивания, выставленные вблизи полка на ночное время. Доложил по рации комбату, что полк на месте, движения нет, получил приказ ждать смены. Солнце поднялось и совсем пригрело. В ожидании смены прилег под сосной, может быть, чуть задремал. И вдруг страшный взрыв. Первое, что увидел - летящая выше сосны каска. Вскакиваю – пламя  из силового отделения БТР. Огнетушителями огонь быстро потушили. Только начал разбираться - комбат на рации, - Что происходит, откуда взрывы? (Батальон находился км в 2-х – 3-х).

А произошло следующее. Оказалось, что из сочленения между бензопроводом и топливным баком (под броневым листом)  подкапывал бензин (заводской дефект). Ночью жалюзи и люки в боевое отделение были задраены. Оставались они закрытыми и на данный момент. Но солнце уже припекало и в моторном отделении начали скапливаться пары бензина. А на задней площадке на ящиках с боеприпасами спал мой заместитель ст. с-т Николай Чибисов.  Каким–то образом он умудрился ногой включить свечу подогревателя двигателя (на сколько помню – расположена на задней стенке слева). Пары бензина взорвались, жалюзи были вырваны, чью-то каску, которая лежала на жалюзях, подкинуло выше сосен, люки между моторным и десантным отделениями тоже вырвало и вместе с Чибисовым и ящиками с боеприпасами отбросило к креслам водителя и командира.

Потом пришла батальонная летучка, БТР отбуксировали в расположение батальона. Ничего серьезного не случилось, были только деформированы кожухи вентиляторов. Их выправили, жалюзи приварили, люки тоже выправили, дефект устранили.
Вот только Николай немного заикаться стал, но к «дембелю»  прошло.

1968 год. Чехослоакия. г. Страконице. Первая неделя.  Взвод  на выезде из города на посту (нынче, называли бы «блокпост») на пересечении  магистралей и у моста через реку. В городе манифестация неповиновения. БТРы в боевом порядке, л/с в БТРах, секторы огня определены. Главная задача своевременно выявить выдвижение чешских армейских колонн и по приказу – задержать.

Прошло какое-то время. Ротный по рации сообщил, что митинг закончился, люди расходятся. Напряжение постепенно начало спадать. Прошло еще какое-то время. Очень хотелось есть. В первую неделю с питанием были большие проблемы. Как это часто бывает, тылы отстали и не подготовились к работе в полевых условиях. Да и мобильность войск была очень большая. В общем, питались за счет батальонных запасов. А это только – постный вермишелевый суп. Выручал запас ржаных сухарей. Перед вводом на каждое отделение их было выдано по мешку. Не знаю, как уж получилось (интуиция что ли), но я приказал сразу все три мешка разместить в моем БТР и без моего разрешения не использовать. Сухари выдавались только водителям и наблюдателям. Так вот,  в первые дни они нам и пригодились в качестве дополнительного пайка.

Ну, так вот стоим мы на посту и ждем приказа на свертывание и возвращение. Вдруг подходит наша колонна из трех грузовых машин и одного БТР. Останавливается около нас. Из машины выходит зам. ком. полка по тылу п/п-к  Дымников. Спрашивает, - Когда кушали? Ответ неопределенный. – Давай пару бойцов, и ты со мной. Ведет нас к машине. Командует: Ну-ка подавай! Из кузова машины на нас полетели несколько кругов «Краковской» (запомнил точно)  колбасы, банки с тушенкой, буханки хлеба, пара блоков  сигарет «Ява», бутылки с лимонадом. Это был настоящий праздник! В последующем нормы довольствия были усиленны: солдатам дополнительно получали колбасу, паштет, тушенку.  увеличены нормы мяса, масла и пр. Офицеры, кроме того получали сигареты «Столичные» или «Ява».

 

С уважением ко всем однополчанам,
Бронислав Александрович Кузин
г. Москва. Конт. тел: 8-916-682-65-69
Е-mail:    brkuzin@yandex.ru
brkuzin@mail.ru

Назад в воспоминание

 

Сайт создан в системе uCoz