Назад в воспоминание

Воспоминания о службе рядового Пожарского Петра , 2 МСР, 1 хозвзвод, 1 ПТВ, 1966 - 1968 г.

I

            Я, Пожарский Петр Леонидович служил в ГСВГ в 1966 - 1969 годах, из них почти 2 года в 69 полку, остальное - в городе Галле. Призвали нас с  Алтая, Залесовский район 10 человек 6 октября, команда была № 50. Тогда призывался 1947 год рождения с 19 лет на 3 года, а моряки на 4 года. Помню не всех: Куприков, Жучков, Трошкин, Сафонов, Пылев…      Прибыли мы в г. Барнаул на сборный пункт, заново прошли мед. комиссию - Пылева вернули домой. Затем нас посадили в эшелон, общие вагоны, около 1000 человек, и потянули на Запад. Куда едем - никто не знал. Сопровождающие офицеры были нехорошие - отнимали у нас на станции водку и разбивали об рельсы. Но все равно протаскивали. К концу октября приехали в Литву. Часть призывников отправили в Клайпеду в том числе и меня, часть оставили в Шауляее. Мы  все приехали в «гражданке», повели в баню, помыли, переодели в старое солдатское обмундирование. Выходим, друг друга не узнаем, но скоро привыкли. Вот тогда я и представил, что три года не увижу родной дом.

В Клайпеде месяц проходили карантин, жили, кажется, в спортзале на территории кадрированного полка. Ходили работать на рыбокомбинат в порт. Помогали строить боксы, занимались строевой подготовкой. По 9 патронов стрельнули из автомата, приняли присягу. Надоело все, думали быстрее бы в часть. Поняли, что в Германию поедем. А майор по фамилии Лисица сказал: «вы еще будете вспоминать Союз». Его слова, конечно, сбылись.
Шли последние дни ноября. Переодели нас в новое х\б, кожаные сапоги, кожаные ремни, теплые бушлаты.  Если кожаный ремень - значит в загранку. Посадили в телятники - вагон с общими нарами. Предупредили заранее, чтобы денег советских не брали, и потянули дальше на запад.
Ночью перед Брестом всех высадили, проверили документы, и чтоб ничего лишнего не было. Потом обратно в вагон. Пересекли границу, видели, как польские крестьяне одной лошадкой свои участки поля пахали. На остановках подбегали к нам, их интересовали лезвия, даже старые. В обмен давали, что-то наподобие самогона, авторучки. Её держишь в руках - ничего не видно, перевернешь - там появлялась обнаженная женщина. Для нас это было очень в диковинку.

Пересекли Польшу, долго стояли на границе перед воротами в Германию.  А потом как в песне: «Нас встречали Франкфурта угрюмые огни».  Франкфурт-на-Одере – расформировочный пункт…

…Ночь. Покупатели ходят. Больше всего я боялся попасть в пехоту, бегать не любил.  Про пехоту говорили: пробежал 10 км и еще охота. Но у меня с собой были права. Офицер один кричит: «кто год работал на машине - ко мне». Записал, ну, думаю, повезло. Через некоторое время другой офицер по списку давай выкрикивать ребят ростом от 1 м 75 см и выше, и меня тоже. Забрал нас и объявил, что служить будем в Королевском полку. Ночевать пришлось здесь же в полуподвальном помещении из красного кирпича, который весь был исписан, но еще можно было найти место и накарябать, что-то свое…

…До Вюнсдорфа доехали в 2х этажной электричке.  Вышли на вокзале, и что сразу запомнилось - это неприятный запах немецкого бензина. Наш 66 бензин был приятней на запах при выхлопе. Посадили на машины под тент, и повезли в Королевский полк. Что значит название «Королевский» мы не знали. Во время дальнейшей службы стали понимать, что «Королевским» он назывался потому, что участвовал в парадах, на которые одевали мундиры с красными нагрудниками, хромовые сапоги с подковами. Первая рота с карабинами. Слово придворный, мы не слышали.

Полк состоял из 3 МСБ, Танкового батальона, Комендантского взвода, Оркестра, Авторотаы на 157 ЗИЛах с боеприпасами  и еще ряда подразделений. В полку была маленькая чайная. На задах находились развалины. И еще где-то был свинарник.

Командир полка, кажется, полковник Петкевич, посмотрю в военном билете. Зам. по строевой части - полковник Савченко - богатырского телосложения. Начальник автотракторной службы майор Василий Васильевич Швайковский. Остальных не помню.

Я попал в 1 МСБ. Командир батальона майор Захаров. Командир 2 МСР капитан Винокуров, второго взвода лейтенант Печкин, зам. ком. взвода ст. сержант Сидоров, командир отделения мл. сержант Вязов.Еще помню ст. сержанта Нетребенко и командира взвода  БТРщиков, сверхсрочника Мазанкова.

В полку была следующая иерархия военнослужащих срочной службы. Первый год службы – молодой, салага; второй – котел, т.е. съел котел каши. Третий год службы - старик. Четвертый год, это те, кого по каким-то причинам задерживали. Вот их называли дедушками. Старики были в спец. подразделениях. А в ротах стариков не было, кроме сержантов. В ротах солдаты служили по два года. А на третий год всех отправляли в другие части. Так что оставались молодые и котлы. Конечно, котлы считали себя выше, чем молодые. Салага одевал противогаз, а котел мог не одевать или схимичить.  Прапорщиков не было, а были сверхсрочники, их звали макаронниками или кусками. Желающие перед дембелем подавали на сверх срочную.  Вот единицы оставались еще на два года. А остальным после 3 лет службы хотелось домой. Когда кто-то оставался на свехсрочку, но в столовую еще ходил с солдатами. Как заходит в столовую, все орут. Считали его изменником. Потом они в офицерскую столовую переводились.
Еще можно было по комсомольским путевкам перед дембелем уехать  на стройку месяца на 2 на 3 раньше.  Тогда строили толльятинский автозавод.

Рядовой получал 15 марок в месяц, 1 марка= 33 копейки . сержанты за 20 марок. Ст.сержант на должности и ком. взвода 45 марок. Офицерам и сверх сочникам еще шли в Союзе рубли на книжку, и кажется танкистам по 3 рубля.  18 пачек сигарет на месяц, северные хорошие. Кто не курил давали 1 кг сахару. В столовой по середине был стол для именинников, конечно вкуснее. Был клуб, летом летний стадион. Посылок и переводов мы не получали. Получали, письма в середину которых можно было вклеить лезвия Нева или деньги, 5, 10, 25 рублей. Рубли можно было обменять на марки в банке г. Цосен. Хотя  это строго запрещалось, но ходили туда и солдаты и офицеры. А немецкие лезвия были тупые.

 Учебный год у нас начинался с 1 декабря. Я стал молодым стрелком пулеметчиком.  Жили мы в казармах, которые ближе к парку, в два яруса кровати.  Началось обучение подъем отбой 30 секунд. Со второго яруса прыгали чуть не в сапоги. Помню Тиханюка,  он был какой-то слоновый, головой даже плафон разбил. Потом его в хоз. взвод поваром перевели.

Прослужил я в роте стрелком очень мало. Забрали в хоз. взвод шофером. Ком. взвода старшина Кучеренко. Ком. отделения мл. сержант Максимов А. на ЗИЛ-157 таскал кухню. Хоробрых М.В. ЗИЛ 157 - кухня. Маношин на ВРМ ЗИЛ 157. Тимовец на транспортном ЗИС 151. Павлов В.Е. и я на ЗИС 151- боеприпасы.  Зиновьев Сергей  на  санитарном УАЗ. Абдусамотов санинструктор. И два повара старика, мы их почти не видели. Шофера еще обучались и проходили 500 км марш и правила ГДР. На марше я узнал вкус прошлогоднего сала с черняжкой. Ох! Вкуснятина! А дома я вообще сало не ел, даже свежее.

Зимой носили не х\б, а П\Ш полушерстяное. Шапку мне подменили на старую. Машины стояли под крышей, бетонные боксы без дверей на колодках. Выезжали только на учения. На боеприпасах  в хоз. взводе мы еще стояли на деревянных складах. Иногда на кабину дождь попадал - чуть ржавела. Начальник автотранспортной службы был майор Швайковский Василий Васильевич, побаивались мы его. Только появится на горизонте, мы сразу все в работу. Подойдет, увидит ржавчину, и давай нас обрабатывать. Его слова: «Вот медведю дай кусочек сахару, так он и на автомобиле класс вождения покажет, и что надо сделает, а вы типа бараны…» и дальше нас склоняет. Сейчас конечно он уже дедушка.

После нового года 1967г. Первый  и третий  МСБ перевели в новую 3 этажную казарму, спали в один ярус. Полы драили мастикой. Но сначала их скоблили до бела – деревянные. Один раз мастику бензином хотели разводить, кто-то зажигалку заправлял. Как пыхнула 2 рота, успели затушить одеялами, потом стены всю ночь белили, скоблили. Шофера ходи в парк. Пехота на полевые занятия. Позднее взвод БТРщиков расформировали по ротам.

Первый месяц молодых в наряд не ставили. Помню, пошла рота в наряд и молодых включили, в столовой от переедания двоих увезли в госпиталь, и туалет гудел все ночь. Первое время не хватало еды, есть очень хотелось. В столовую ходили только с песней. Два раза в неделю давали котлеты. Вечером рыбу жареную, не вареную. Хозвзводовские повара, на наш стол еще приносили котлеты втихоря. И молодым по одной доставалось. Я, как молодой, делил за столом масло - приносили ломтик и на 10 частей надо было поделить ножиком.  В столовой давали хлеб и белый и черный. Молодежь любой молотила. А котлы и тем более старики любили хлеб побелее. Так, что салага на белый хлеб рот сильно не разевал. Масло всем доставалось по кусочку, горбушка любимый кусок старослужащего. Молодые только мечтали  целый год покушать горбушку.

Один раз   ком хоз. взвода Кучеренко повел нас в район сосредоточения. Мы – молодые и два или три котла. Сначала скомандовал «Вспышка справа, вспышка слева». А потом «газы» и вперед. Молодых прогнал в противогазах 2-3 км, чуть не умерли от такого, запомнилось, за не подчинение приходилось драить туалет мне. Но казарма была новая, было чисто.

У нас котлы молодежь, кажется, сильно не напрягали. Были в парке, я посадил Серегу Зиновьева в тачку и везу. Из-за угла мл. сержант Максимов вдруг появляется: «Молодой!!!!  Втачке катаешься, а ну вперед». И пришлось Сереге нарезать круги в парке до пота. Весной 67г. Хожу руки в карманы, еще в П\Ш, мл. сержант Максимов ловит - карманы засыпать песком и зашить белыми нитками. И лишаешься фильма «Кавказская пленница». Это было уже хуже. Кино не посмотрел. А с песком сутки походил, потом п\ш сменили на х\б. На первом году, молодые часы не носили.  В районе расположения полка или стрельбища могла появляться военная иностранная миссия. Им это запрещалось, но они очень интересовались войсками. Легковая у них была машина с реверсом и большой скоростью.  Если часовой ее задерживал, сразу отпуск.

Год прослужил в хоз. взводе.  Хоз. взвод жил в уголке первый этаж, третья рота. Ком роты ст. лейтенант Дабижа-молдован. Очень любил ходить строевой с жезлом, это была его коронка. Первая рота карабинеры, жили первый этаж слева. В 3 МСР ст. сержант – старик - Лёва его звали , подъем переворотов делал около 100 раз.
Осень 1967 дембелей провожали, полк построили - они простились со знаменем, сыграли марш прощание славянки. Не помню, их пассажирским поездом везли или как? 

Сигареты давали 9 пачек на первую половину месяца. В начале месяца все курят бычки валяются, проходят 15 дней сигареты кончаются. Перетряхиваю все кусты, закоулки, что б найти бычок. Найти старые бычки считалось за счастье. Потом снова давали сигареты и опять курили.

Один раз помню, была резиновая втулка, ни кто из наших ее сжать не мог, поспорили на получку что я ее за неделю сожму. Ношу с собой тренируюсь, но немножко не сжимается, а завтра срок подходит. Пришлось на ночь втулку в баночку с бензином класть. Ладно, догадался. Так и выиграл. 

На второй год службы с колесных машин пересаживали на БТР 60 П без брони  сверху и ПБ с башней. Два мотора газ 51 форсированные стояли сзади. На БТР 60 П было 2 комплекта вентиляторов, зимой ставили зимние было очень тепло. Воздух шел через радиаторы в десантное отделение. А летом летние вентиляторы, воздух шел наоборот. А БТР 60 БП были без комплекта вентиляторов с печками, зимой все мучились. Меня перевели на БТР 60 П в противотанковый взвод.  Мы жили на 2 этаже вместе со второй ротой. До меня были водители Малинашевский и Кожевников В. Ком. Взвода был, кажется, лейтенант Лабоданов, зам. ком взвода ст. сержант Фомин. Он сам себя отводил на гарнизонную гауптвахту.  Сержантов по именно не помню, классные были парни. Рядовые - Кузницов из Ленинграда, мы с ним играли в шахматы на масло, или на котлету, Бурмистров, Царьков, остальных не помню. Во 2 роте спорили на получку, кто съест взятые в чайной пачку маргарина, баночку искусственного меда около 500 гр. И пару пачек печенья или батон, некоторые уже пальцем в рот заталкивали, но побеждали. Потом из туалета не вылезали. Я тоже спорил на 1 кг вафлей, что съем, но 2 последние проглотить не смог. Только хитростью выиграл, жую-жую, чтоб никто не заметил, потихоньку выдувал их изо рта. Мы были на лужайке за полком. Получку отдавать не хотелось.

В полку была маленькая губа, ночь я там ночевал, осень. Холодно.    Бегали кросс 1-3 км до вышки на стрельбище и обратно. Пехота бегала чаще.

В радиатор заливали воду и зимой тоже. Тосола и антифриза не было. Была водомаслогрейка, на каждую машину свое место с канистрами горячей воды. Был  помощник водителя на БТР. По тревоге бежишь с ним, хватаешь 2-3 канистры с горячей водой, заливаешь и поехали. Лейки были длинные, чтоб с брони до радиатора доставали. Плохо было, если лейки не оказывалось. БТР заправляли бензином Б-70 белый-белый. Или помощник забирал автомат, а воду мы сами брали, заливали и выезжали из парка. Выезд через ворота был распределен по подразделениям.

На БТР было 2 мотора, 2 раздатки, 2 коробки. 2 ручника все работало синхронно, один водомет и лебедка. Бывало, заведешь один двигатель, а второй не заводится, включаешь водомет и второй начинает крутится, и заводится.  Были приборы ночного видения. Две черные фары, а в прожекторе белое стекло менялось на черное. Ездили нормально. Только на поворотах свет не успевал выворачивать по колее. Водители БТР: Жучков Алтай с. Залесово, Куприков Алтай с. Залесово, Хоробрых Лениград,Павлов Лениград, Агофонов, Дегтярь, Гмызин, Паршенцев возил командира 2 МСР капитана Винокурова,Ильчишин на БРДМ возил комбата майора Захарова,Третьяк, Онаприенко (отец онуфрий) Москва. У ком. полка была волга 21 и Газик 69. БТР закрывали тентом, его всегда забирали с собой на учение. Расстилали под ноги, чтоб мусор не валился под полики. Зимой, если идем в Парк, берешь пару  канистр с горячей водой, в бронник их. Задраиваешь все дырки и до обеда ковыряешься с переноской внутри. Если в один БТР 4 канистры, еще теплее было.     Убирали снег, когда выпадал, 1967-69г. Выпадало мало. Под гимнастеркой несолдатские вещи - тельняшки, свитера носить запрещалось. Один раз полк построили и начали всех по ширенном проверять и снимать.  Большую кучу собрали на плацу. Куда дели, не знаю. Самый сильный мороз был один раз в 67 или 68г. -9 градусов. Вот в тот год при этом морозе часовой одевал тулуп, валенки, рукавицы и все завязки наглухо. Было интересно, вот бы  у нас на Алтае было -9, да я бы ходил грудь на распашку. -9 в ГСВГ тогда, было равносильно – 50 в Сибири. Так что первые тулупы в ГСВГ увидели в 67г.

Поесть хотелось днем. Кто-нибудь из ребят сбегает в столовую принесет черняшки булку, мы ее в парке и съедали - вкусно! На учения полковые, дивизионные, армейские ездили на полигоны - Магдебурский, Либерозовский, Альтенграбовский. Кажется, на Либерозовском даже бомбометания делали.  На учения старались взять еды с собой из чайной: батон, печенье, маргарин и обязательно картошки, которую лампой можно было пожарить или потолкчи с маргарином и поесть до сыта. Минометы цепляли за ГАЗ-63.

При моей службе ходили разговоры: полк отличный. Все проверки сдавал на отлично, мол, нельзя ли ему присвоить звание гвардейского? Но в мирное время,  наверно, было нельзя.

Еще, кажется, в июне был день Х (икс). Это, говорят, еще в старые времена немцы хотели или показывали нашим солдатам кузькину мать. Вот с тех пор и пошло название и ожидание дня икс кого-то числа в июне. В эти сутки не расслаблялись. В июне 67 г. как раз начался арабо-израильский конфликт, ввели положение № 1. Чуть не боевое. Из полка ни шагу. Пока конфликт не окончился. Он не долго длился.

А так в будни в основном у пехоты занятие огневой подготовкой на стрельбище до обеда. После обеда по расписанию. После обеда, конечно, уже легче было - легкие занятия.

7 ноября 1967 года в Берлине должен был быть парад на 50-ти летие Великой Октябрьской революции. Пехота ездила тренироваться, кажется, на аэродром Шперенберг. Коробки большие были 10х20 человек. Да! Ходили ребята! Вот выучка была, что с боку, что спереди, что сзади, что сверху, что по диагонали, особенно на развороте, равнение до миллиметра. Что рука, что нога. Носок оттянутый почти параллельно плацу. Одевали мундиры с нагрудниками, со значками. Хромовые сапоги с подковами, КЛАССНО ходили. Ну и участвовали на параде 7 ноября 1967г. Вот сейчас смотришь парад на Красной площади, ну никакого сравнения нет, как ходили ребята 69 королевского полка. Сейчас идут - у одного рука ниже, у  другого выше, козырьки в разные стороны на фуражках. Им бы 3 поставили у нас. Помню ребят из второй МСР: Денисенко Юра – железнодорожник Барнаул, Юденко Юра Барнаул, Плохих Юра. Вот у них-то остались фотографии строевой подготовки. А в БТР 60П садился десант и мы выезжали раза 2 ночью на тренировки в Берлин. Ночь стояли перед площадью. Ждали разрешения на проезд по Карл-Маркс плац. По маленькому всем хочется, а не куда. И незаметно под колеса и потек ручеек вдоль бордюра. Ладно ночь, и смешно и стыдно. По разу проезжали и в полк. Перед парадом мы из БТР бензин Б-70 слили. Залили другой, не знаем какой. Все строго опломбировали. Наверно какое-то супер топливо. Техники на парад очень много выходило и танки с ракетами были. А после парада дозаправили баки и все. Участники парада были награждены грамотами. Ездили на экскурсию в Берлин Карл-Хорст, где был подписан акт о капитуляции. Потсдам парк Сан-Суси. Там видели фонтан, очень высокий с рыбками. Помню, лось большой бронзовый стоял.

По осени ребята бегали за яблоками. На новый 1968г. ездили в лес - воровали елки. Больше конечно напакостили, чем взяли, но обошлось. Про спиртное что-то не помню на Новый год. Служил второй год в противотанковом взводе. Старики по соточке пригубляли. На 23 февраля давали по 2 котлетки. Котлета с макаронами было наше любимое блюдо. Вот на учениях проезжали через поселки ночью, около магазинов стояли ящики с лимонадом, молоком и прочим и никто из местных жителей их не брал, только солдаты могли иногда стибрить. А у нас в Союзе попробуй это оставь на ночь около магазина – так ящиков не найдешь утром не то что содержимое. У немцев спросом пользовались наши приёмники Альпинист. Плоские мужские часы Полет. Женские часы Крабы и сигареты с фильтром. Отпускник мог это привезти в одном экземпляре и продать тайно. Сигарет 2 блока не больше. В Бресте сильно шмонали. Пытались и провозили советские деньги, но при обыске деньги находили даже в тюбиках из под пасты. Даже иногда, что б меньше неприятностей было – деньги ням-ням и проглатывали. Канистра для комрада, говорят, стоила 20 марок. 

На смотре песни лидировали 2 МСР, песню их не помню, 7 или 9 МСР 3 МСБ. Они пели песню: Маруся раз, два, три, калина чернявая дивчина  в саду ягоду брала. Как они запоют. Так листья трепетали. До нашего призыва 2 рота была учебной, готовили младших сержантов. А так-то сержантов готовили в специальных учебках. Или раньше их называли полковая школа.

При моей службе во 2 роте был мл. сержант, он всех доставал. Кто-то ему стекловаты под одеяло пихнул, долго он чесался, не знаю, дошло до него нет, пока не понял в чем дело. Потом, что было я не помню. Главком генерал армии Кошевой в полк на «Чайке» приезжал. Водитель сверхсрочник, стояли они около столовой, обед был, водила нас на шаг не подпускал к «Чайке» она была черная. Вся сияла. Что бы мы пальцем не коснулись. Как вспоминает Юрий Жданов, им новые х\б давали по приезду главкома, и они ночью воротнички подшивали. Нас не переодевали, но порядок наводили, да он и всегда был.  Зам по строевой части полка, был подполковник Савченко. Около 2 метров ростом. Похож на боксера Валуева, вид грозный. Он никогда микрофон не брал в руки, когда нужно было построить полк. Как рявкнет: «равняйсь!», и все тишина. Все стоят смирно. Голос у него был как сирена. Поднимается он как-то раз во 2 МСР на второй этаж. Сразу же стоит молодой дневальный у тумбочки. Савченко спрашивает: «Где дежурный?», а молодой как его увидел и ноги затряслись и чуть не плачет, а Савченко ему: «Сынок, ты не бойся, у меня голос такой». Помню, за столовой был водоем бетонный, полный воды, но с нечистотами, силами суточников грязь там всю вытащили, залили чистую воду и запустили живых рыб, больших, чуть не по метру. Наверно их ловили для столовой, потом других привозили.   Телевизор что-то не помню в ротах, а была газета «Советская Армия», в ленкомнате лежала. Если было у кого радио маленькое, слушали Полевую почту. Была передача такая, исполняли песни для солдат. Кажется она выходила в эфир, когда мы выходили с завтрака.

За штабом был 3 городок жили летуны. У них был большой магазин. Через развалины мы ходили в 1 городок в гарнизонную баню раз в неделю. Старослужащие могли там и пивка попить. Один раз у молодого п\ш исчезло в бане, уже темно было – в кальсонах пришел в полк. Вот мы проходили развалины, дальше с правой стороны был танковый ремзавод за колючей проволокой. Там старые танк Т-34 и самоходки стояли закрытые тентом, их ремонтировали и куда-то отправляли. Видели даже рядом на полигоне самоходку с двумя очень длинными стволами. Дальше попутно кажется был автобат.

Это было уже осенью 67г. Идем из бани еще светло, подходим к развалинам – слышим сильный шум в полку, новая казарма 3 этажная, чуть не шатается, ускорили шаг приходим - все кричат УРА! Вышел указ служить 2 года. Сколько было радости у нас! Это означало дембель 66-68г. Но не всем из нашего призыва повезло, на исходе лета 68г. На пути к дембелю встала Чехословакия. Вот служил призыв 66г. – кто 2 года, кто 2 года и 3 месяца, кто 2 года 6 месяцев, а кто и 35 месяцев в том числе и я. И Павлов Владимир, Семендеев Николай.

Больших ЧП не помню. Но на построении полка нам зачитывали всякие приказы: что вытворяли наши солдаты в самоволке. Одни зашли в дом к старикам немцам, давай насиловать бабушку, старик в защиту, его стулом и капут. Но это не единичный случай. Где-то рядом от нас было озеро, люди купались там. В камышах нашли девушку немку задушенную. Подозрение на наших. Долго искали. По полку незаметно ходили люди из органов, дознавались. Кто и где был в то время. Кто опаздывал, кто отлучался. Нашли где-то в другой части. Таких под суд и в Союз. Ходили слухи, что дембель после 3 лет службы приезжает домой, а осужденный уже дома на свободе.

Летом 67г. внезапно нас ночью поднимают по тревоге. Вскочили сразу, кричат оружие не брать, тогда все расслабились, оказалось солдат потерялся или сбежал. Ходили цепью в районе полка, искали через два дня нашли в поселке. На дерево залез – спрятался- с немкой сдружился кажется.

Пришла весна 68г. Стали призывать молодежь весной. Молодежь так и называли – майские. Приближалось 9 мая, день победы. Тренировки, подготовка к параду. 7 мая ездили мы на БТР в Вюнсдорф на тренировки. Приехали в полк на территорию парка, готовим БТРы, натираем колеса, что были черные-черные. А в воспоминаниях солдат 72-74 у них колеса на оборот, должны были блестеть. И вот в этот момент нам сыграли настоящую тревогу. Кто побежал за шмотками в казарму, я сразу выехал. Автомат принесли. А вещьмешок и шинель остались. Думал, вернемся после. Собрался полк в районе сосредоточения, и марш. Вот на этом марше мы даже выходили на автобан. До этого войскам на автобан запрещалось выезжать. Шли с большой скоростью. Автобан вроде ровно идеально, а на скорости БТР раскачивал как по волнам. Мои противотанкисты дремлют, а я за рулем. Деревни пролетали на скорости 80 км. Стояли регулировщики. Уже ночь наступила.  Дали сухарей. Потом мы заехали куда-то в лес. Речушка, справа высокий косогор, на нем и поставили палатки и жили в них. В палатку медянки даже заползали.  А водители в своих БТРах спали. Змей было полно. В еловом лесу гнилушек сильно много светилось ночью. БТРщик Онаприенко гадюк обдирал живьем, я держал плоскогубцами за голову, а он мешком шкуру снимал. Только хвостик обрывался. На ремешки для часов. Но ремешки не получились. Полевые условия.  Дня 3 мы были на диете. Где сухарь оставшийся, где щавель рос вдоль речки. По тревоге продукты ни кто не загрузил, связисты 1 МСБ ловили в речке форель для комбата. Кое-то кто давал марки комрадам, чтобы принесли несколько батонов. Если офицер замечал, то отбирал батоны. Мол, не позорьтесь. Потом привезли продукты, стали кормить. Кто вещь мешок по тревоге не брал - остался без котелка и ложки. Ложки стали вырезать сами из дерева. А потом научились трубки вырезать. А котелок приходилось ждать, пока освободится. Комбат 1 МСБ вырыл яму - это была гауптвахта. Потом пришел приказ БТР 60П отравить в 244 полк г.  Галле. И мы колонной уехали с нашего полка. Потом говорят и БТР 60 ПБ отправили в туже сторону в 68 полк. Они были через дорогу вместе с 244 полком. Вот так закончилась моя служба в 69 Королевском полку. В составе 244 МСП два раза были в ЧССР 68 летом и после 21 августа.

Мы все хотели, чтоб нас куда-нибудь перевели из этого показного полка. И вот мы в 244 пехотном полку. Сначала нам было так смешно там - идет рота на обед впереди  солдат 1.80 м. а сзади бежит 1.50 м с шапкой. В 69 МСП были все одинакового роста. В столовой вечером рыбу давали вареную. Она не вкусная была. И вот здесь до меня дошло, что в 69 МСП служить было лучше намного, хотя и порядка было больше. Но мы уже в 69 МСП не вернулись. После Чехословакии мы ездили поездом в королевский полк за своими вещами и документами.

Демобилизовался в августе 69г. из 244 полка.  Перед отправкой из полка, нас в подвале шмонали сильно. Почти до трусов раздевали, что бы лишних наклеек не увез, в то время очень красивые наклейки были в Германии. И что фотографий не было с техникой. Но альбом я как-то сохранил.  Домой ехали в теплушках до Черняховска. Дома в военкомате без формы на учет не ставили. В обязательном порядке должен приходить в форме. В наше время кто отслужил за границей и возвращался домой, первый тост был: «За тех, кто служит за границей!».  Потом еще постараюсь несколько песен о службе в Германии отыскать. Чуть вспоминаю слова песни: «Прощай Германия, прощай сосновый лес. Нас ждут улыбки ласковых невест…» 

Погоны у нас 69 полку были красные. А на дембель все уходили в черных. Если их не получалось одеть в полку, то пришивали дорогой. Погоны делали со вставками из тонких пластмассовых труб. Обшивали черным, но эмблемы общевойсковые вешали. Красные погоны ассоциировались с внутренними войсками, которые на зонах несли службу. Сапоги на дембель припасали заранее. Можно было ходить в стареньких, а новые беречь. Я лично так и сберег на дембель сапоги, а как другие не знаю. Бушлаты были у нас не на поролоне, кажется, ватные. Это потом уже стали давать в конце нашей службы – легкие, подтянутые бушлаты на поролоне. Так, что дембель нашего призыва не мог уйти домой в новом бушлате. Они от старых отличались очень. Сапоги гладили с кремом утюгом. Спецы гладили, да и сами гладили. Кто в гармошку, кто прямые, но каблучки само собой.  Даже бляхи делали комбинированные самодельные. Подручный материал был от гильз латунных. 

Вспомнил одно ЧП в нашем батальоне. Обслуживали после учений БТР 60 П в парке, в боксе. Вскрыли полики, чистили, ну и бензином пользовались. В помощь солдат давали. Зажигалку в подразделении негде заправить бензином. А тут в БТР бензин в канистре заправили, видать черканули ну и рвануло, ладно, что БТР 60 П не бронированный , а сверху тент. Броню носовую вздуло. Было заметно, в потолке бокса дыру пробило с рукавицу. Чем дыру пробило, так и не смогли определить. Это было в боксе, где стояли учебные БТР. И в этом, и напротив боксе выбило стекла. Обожгло ребят, но живы. Водителя, который там был, он даже с другого БТР 60 ПБ, тоже обожгло. Сняли его с водителей. Ну и климат в Германии был такой тогда, что царапина на руке заживала месяц или два.

Дембельские  чемоданы хранились в каптерке. Они были такие своеобразные синесерого цвета. Коль, где увидишь солдата с таким чемоданом, сразу скажешь, из Германии. Внутри чемоданы обклеивались вырезками из журналов. На вырезках женщины, чем меньше одетые, тем приятней было для тех, кто служил в ГСВГ. А за совсем раздетых, очень ругались. Журналы находили или на свалках, или в других местах. На худой конец клеили переводные наклейки. Специально продавались фотоальбомы с надписью «воспоминания о моем пребывании в Германии».  В третьем городке бывали, обложки у них сделаны типа под бархат и листы перетягивались специальной красивой тесемочкой. Фотки клеились уголками, которые продавались отдельно. На первой обложке был специально кармашек сделан, 4х6 см куда вставлялось фото или девушки, или солдатское. У меня в альбоме на первой странице повестка о призыве в армию. Где написано: явится в военкомат коротко обстриженным, т. е. лысым. И еще что-то не помню, так как воспоминания пишу не из дома, а нахожусь в отпуске. И на последней странице, приказ о дембеле вырезанный из газет. Когда я после 69 МСП я служил в 244 МСП г. Галле, там таких альбомов у ребят не было, и когда мы ездили после ЧССР зимой 68г. в 69 МСП за своими вещами и документами, Нам ребята заказывали, и мы ходили в третий городок и покупали такие альбомы. Так, что такой альбом мог быть не у каждого, кто служил в ГСВГ.

ВСЕМ ПРИВЕТ И КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ! ПОЖАРСКИЙ П.Л. Тюменская обл. г. Нефтеюганск 14 микр.11 дом 80 кв.

P.S. Прочитал на Вашем сайте, что комполка 65-70г. был полковник Иванов. А мне кажется, был полковник Петкевич в мой призыв . Уточню в военном билете.

 II

Пишу в дополнение.

Служил в «Королевском полку» 66-68гг. остальное время - в 244 МСП. Был недавно, в январе 2008г., в отпуске в Питере. Решил по интернету отыскать однополчан из 69 МСП и попал на Ваш сайт. Очень много я прочитал и вспомнил. Приехал домой и кое-как отыскал эти сочинения, которые высылаю. Конечно, не Пушкин их писал, а сами ребята. У кого-то они были, я их переписал и сохранил, да уже прошло с тех пор 40 лет. Читаю и вспоминаю, ведь все же оно так и было. Может быть попав на сайт и прочитав, кто-нибудь вспомнит, что читал это или сам писал, вот было бы здорово. Где было не разборчиво, я сам кое- как подлатал.

Пару строк еще хочу дополнить к своим воспоминаниям.

Как обычно ждали получку. Охота было в чайную сходить. Народу было битком: возьмешь печенья, молока, искусственного мёду, лимонаду попьешь. Чайная  маленькая была, а другого магазина, по-моему, и не было. Ну еще продавались туалетные принадлежности. На первом году подшивались тем, что можно было купить за марки-подворотнички. А на 2-ом, 3-ем году уже можно было подшиваться где, что найдешь или простынь или рубашку поновее.  Нам это не выдавали. Интересно, так  было всегда потом?

Письма писали без ограничения , солдатские конверты без марки и из дома тоже так отвечали.

Брючный ремень был брезентовый. Сапоги кожаные и ремень кожаный. До нашего призыва выдавали мундиры парадно новые ПШ их  нужно было ушивать очень. А нашему призыву выдали мундиры лавсановые, хорошо сшитые.  Я даже к своему мундиру иголки не приложил.

В составе 244 МСП был 2 раза в Чехословакии. Первый раз почти все лето 1968г., а второй раз после 21-го августа тоже 68г. высылаю копию Благодарности – давали нам. Первый раз Чехословакию мы проехали с запада на Восток до Ужгорода очень долго ехали, все было мирно классно, потом эшелоном обратно в Германию, в лес, а не в расположение полка. Ну а потом поехали второй раз. Да, если бы я был в ЧССР в составе 69 МСП, то я бы еще написал немного воспоминаний на сайт 69 полка. Ну , а с чужого полка, кому будет это нужно.

На сайте написано, что 1965-1970 ком. полка  был полковник Иванов, а в мою службу был полковник Петкевич. В подтверждении этого высылаю копию военного билета 66-68г. Начальник штаба подполковник Иваницкий.
Более или менее по куплетам последовательно написал. Не поверишь, прочитал я все это и кажется мне , что будто я прямо в этой действительности сейчас чуть слеза не пробила.

Когда нас привезли в 69 МПС в ноябре 1966г. плац был наверно бетонный, избитый весь, а позже его асфальтом закатали, стал ровненький.

Всегда хотелось после службы попасть в полк. Узнал на сайте , что 2006г. территория огорожена рабицей, а плац зарос травой, кому как, а мне печально.

***
В Союзе лёд весною тает
Скоро там цветочки зацветут
Только нас с тобою по приказу
Далеко в Германию везут.

Снова эти крытые вагоны
Стук колёс неровный перебой
Снова опустевшие перроны
И чужой немецкий разговор.

Днем и ночью по полю шагает
Часовых уставшие шаги
Разве ты забыл, как нас встречали

***
Ну , что Вам рассказать про DDR
Бывает здесь зимой дождливая погода
И первая весна стучится в дверь
А мне еще служить почти три года.

А почта с пересадкою летит из далека
До самых дальних часовых Вюнсдорфа
Где ждет солдат желанного письма
А письма пишут что-то очень долго-долго.

Ну что Вам рассказать как я служу
Могу ответить прямо не скрывая
В первых рядах всегда хожу
Как того требовала партия родная.

Над гарнизоном низко облака
Я на посту стою и свято помню
Граница ФРГ от нас близка
И не дадим мы ни кому ее нарушить вероломно.

***
Снег лежит на улице недвижем
Как я не люблю погоду эту
Это ни чего, что я острижен
Людям только больше будет свету.

Мы из дома писем ждем крылатых
Вспоминаем девушек хороших
Это ни чего что мы солдаты
Далеко уехали от дома

Пусть нас от подъема до отбоя
Учат лейтенанты и майоры
Все равно мы скоро будем дома
И подруг своих увидим снова.

Мы бежим бегом местами
То и дело поправляю скатки
Это ни чего что мы устали
Ни чего дружище будет все у нас в порядке.

И не ждем мы отдыха на марше
И не ищем в тишине траншее
Это ничего, что мы с тобою в армии немножко постарели.

Будет еще небо голубое
Будут еще в парках карусели
Это ничег,о что мы с тобою
До армии еще женится не успели.

Пусть женатый пьет и веселится
Он за все своей свободой платит
Мы еще успеем друг женится
Девушек на нашу долю хватит.

Наши синеглазые подруги
Там в дали от нас скучают тоже.
Это ни чего что мы в разлуке
Встречи будут нам еще дороже.

Не смотри подруга так сурово
Ты на фотографию солдата
Если полюбила всей душою
То и честно ждать его должна ты.

И тогда поднимем мы бокалы
С горькой наполненною водкой
И не раз пойдем из ресторана
Только не солдатскою походкой.

***

Я люблю тебя жизнь
Но не эту солдатскую муку
Я люблю тебя жизнь
Жизнь гражданская дай же мне руку.

Вот уж окна зажглись
Я стою на проверке усталый
Я люблю тебя жизнь
Но конечно не в рамках устава.

Позабуду обо всем
Укрывайся опять одеялом
Завтра снова подъем
Все опять повторится с начала.

Мне не мало дано
Замечаний взысканий арестов.
Мне известно давно
Что губа не чудесное место.

В звоне каждого дня
Не дадут офицеры покоя
Нервы есть у меня
Жизнь ты знаешь что это такое.

Как поют соловьи
Марш бросок в полумрак на рассвете
Вот и снова в пыли
Строй солдатский в предутреннем свете.

***
Средь ровных немецких дорог
Все деревья стоят аккуратно
Отсюда мой городок
И не скоро я вернусь обратно

Чужая не русская речь
Чужие не русские лица
И я на чеку каждый раз
Кто знает что может случится.

Помнишь свой город родной
Простые прямые бульвары
Запросится сердце домой.
Под тихие звуки гитары.

Прошло то времечко давно
И отшумел вишневый сад
Тем более не вижу я своих девчат.

Мне годы те уж не вернуть
И больно сердцу моему вдвойне
Встречать тут третью раннюю весну.
В чужой далёкой стороне.

Хожу я хмурый словно тень
И на губе уже сидел не раз
И жду я не дождусь каждый день
Когда же выйдет дембельский приказ.

Сержант мне даст опять намек
Что ходишь снова ты без строя
И не кому конечно не в домёк
Что в мыслях я давно уж дома.

Что изболелася душа
Что даже сердце сдает
А дни идут не спеша
А месяц длится словно год.

***
Ты не грусти все мечты наши сбудутся
Вовремя даст Малиновский приказ
Всем старикам на душе будет весело
Так как они уезжают в запас.

И опять в сентябре будет издан приказ
А в конце ноября нас уволят в запас
Дни до приказа так медленно тянутся
Словно они превратились в года.

Скоро мы с этой казармой расстанемся
Что б ее не видеть никогда
Пусть наш майор посинеет от ярости
И не грозит нам губой никогда.
В Армии будет служить он до старости
А мы в ноябре уезжаем домой
Пусть старшина приготовит нам к дембелю
И бушлат, и мундир выходной
Пусть приготовит букет нам из цветиков
И я уезжаю с друзьями домой.

И опять во дворе будут встречи с тобой
Скоро скажешь ты мне здравствуй милый родной
Завтра пойдём мы прощаться с полком
И молодёжи помашем рукой
Только вчера еще мы были солдатами
Честно служили отчизне родной.

Верим мы вам и на вас мы надеемся
Будете вы рубежи охранять
А мы прослужили три года три месяца
И уж теперь нам пора отдыхать.

Вот уж границу друзья переехали нас радостно встретила Родина мать
Вот к своему мы вокзалу подъехали
И девчата нас вышли с цветами встречать
И опять в сентябре будет издан приказ
А в конце ноября нас уволят в запас.

***
На меня надвигается
По реке битый лед
Скоро демобилизация
Скоро кончится срок

Ой ты служба солдатская
Скоро я не солдат
Жизнь наступит гражданская
Как  три года назад.

И пойду я по городу
Без погон без ремня
И с расстегнутым воротом
Уж ни кто не задержит меня.

Не пойду в самоволку я
Чтоб выпить опять
И бутылка на полочке
Будет вечно стоять.
***
Прощай Германия прощай сосновый лес
Нас ждут улыбки ласковых невест
Шинель суконная мой верный автомат
Уже другой тебя возьмет в наряд

Прощай мой Батя будь здоров
И за бутылкой вспоминай своих орлов
Страна любимая хочу тебя обнять
Асфальт знакомых улиц и вишневый сад.

Прощай ленкомната казарма туалет
И не ходить мне больше строем на обед
Мне мама родная подаст на стол вино
Прощай подъём зарядка и физо.

Прощай коптёрка канцелярия Устав
И весь командно политический состав
Не буду я уже спешить на полигон
Прощай шинель противогаз и котелок

Прощай солдатская скрипучая кровать
Пускай салага на тебя ложится спать
Горох перловая и суп из буряка
Прощайте кроссы под командою куска.

Прощай секретка ПВС и магазин
Десятый пост и караул № один
Техтерритория сарай склады
Пожарный щит и бочки воды.

Прощай мой ротный командир
Служи до старости читай устав до дыр
Я в Ютербоге влезу в новенький вагон.

Прощай портниха гарнизонная звезда
Тебя я больше не увижу никогда
Твой голос мне напомнит стук колес
И на гражданку ты уедешь без волос

Прощайте офицеры фрау и Komrad
И никогда уж никогда я не вернусь сюда назад
Девчонка русская меня волнуясь ждет
И письма шлет со вздохом третий год.

А если даже она встречать
И не смогла она солдата честно ждать
Скажу будь счастлива курносая моя
С другой я буду слушать трели соловья.

***
Уложены все вещи в новейшем чемодане
Команда уточняет на родину маршрут
Давайте махорку закурим на прощанье
У нас в запасе 11 минут.

Я верю друзья эшелоны на Брест
Умчат нас вперед далеко на Восток
На мокрых и пыльных дорожках немецкой земли
Останутся наши следы.

Как будто бы недавно нас в армию призвали
И вот уж срочной службы окончен третий год.

Заложены в пакеты все наши документы
И замполит дает нам  напутственный наказ
Давайте-ка ребята закурим на прощанье
У нас еще в запасе есть несколько минут.

Я верю друзья что гражданка придет
И поезд помчит нас в родные края
За пылью немецкой исчез городок
Закончилась служба моя.

И снова нас встречает
Знакомый вид вокзала
Еще немного времени
И поезд наш придет.

***
Когда- нибудь с друзьями
Припомним мы с годами
Как на плацу бетонном
Рубили строевой
Как в самоволке были
Как водку там глушили
И все приказа ждали
Как встречи с дорогой.

Давно нас ожидают
Хорошие подруги
Бескрайние просторы
Целинные края
На стройках коммунизма
Положим наши руки
Ребята с «Королевского полка».

А ну гитара спой аккорд последний раз
Ведь я с Германией прощаются сейчас.
В эфир даю я свой последний позывной
Я уезжаю с первой партией домой.

Пусть ветер гудит в проводах
Пусть воет осенняя вьюга
Пусть немцы забудут о нас
Но мы не забудем друг друга.

 

Сайт создан в системе uCoz